Государственный переворот в России 1861 года
Реформы и их влияние
Рубрика 'Реформа в действии'
Осуществление серии законодательных актов по ликвидации крепостного права и урегулированию землепользования, землевладения и повинностей «Свободных сельских обывателей» в Российской империи, с одной стороны, уравняло в гражданских правах крестьян, создав унифицированное «податное сословие», с другой — узаконило огромное различие в условиях существования отдельных разрядов крестьян. Феодальное «попечительство», имевшее своей целью сохранить хозяйство крестьянина как пригодный объект эксплуатации, уступило место «свободному» буржуазному грабежу. Первая массовая «чистка земель» для капитализма, как и буржуазный по своему характеру выкуп, переложили всю тяжесть неизбежного исторического прогресса на плечи многомиллионного крестьянства.
И то, что в России после реформы «в несколько десятилетий совершались превращения, занявшие в некоторых старых странах Европы целые века» \ является прямым следствием исторического подвига российского крестьянства.
read comments (0)
Распространение основ реформы 19 февраля 1861 г. на национальные районы Российской империи растянулось на несколько десятилетий. Между указом 13 октября 1864 г. «Об освобождении от крепостной зависимости крестьян Тифлисской губернии» и законом от 16 марта 1892 г. «Об отмене обязательных отношений между отдельными сословиями калмыцкого народа» ' прошло 28 лет. Поскольку эти десятилетия знают не только полосу буржуазных реформ, но и полуфеодальных контрреформ, то условия юридической отмены феодальных отношений в национальной деревне во многом еще хуже, чем условия реформы 1861 г.
Конкретизация указа от 13 октября 1864 г. содержится в целом комплексе «Положений» и «Правил» (по крайней мере в восьми законодательных актах), определявших условия выхода из крепостной зависимости крестьян Восточной Грузии. Они получили личную свободу, помещики обязаны были за повинности выделить крестьянам усадьбу и землю, но могли сохранить за собой не менее половины своих владений. За предоставленную землю крестьяне платили 25% урожая от виноградников, 33% — от сенокосов, за усадьбу платили из расчета 6 руб. за десятину. Хи-зане — арендаторы приравнивались к дворовым и теряли право на землю, несмотря на то что десятки лет ее обрабатывали. Помещики получали за каждую душу от казны от 25 до 50 руб., в зависимости от размеров своего имения. Помещик сохранял вотчинную власть, вводилась круговая порука за выполнение повинностей. Примерно на таких же условиях освобождались крепостные в Западной Грузии и Мегрелии (акты от 13 октября 1865 г. и 1 декабря 1866 г.).
В Абхазии крепостное право ликвидировано 8 ноября 1870 г., а в Сванетии — в 1871 г.
Крестьяне Тифлисской губернии лишились 20% своего дореформенного землепользования, а в Абхазии крестьяне на «дым» (местная единица обложения, примерно аналогичная русской усадьбе) получали 3—7 дес. земли за огромные выкупные платежи. Тяжесть этих платежей привела к тому, что временнообязанное положение крестьян практически дожило до Октября 1917 г., хотя и было законодательно отменено 20 декабря 1912 г. Фактически на выкуп вышло только 45% крестьян Кавказа и Закавказья.
Основы реформы 1864 г. получили отражение и в «Положении о поземельном устройстве государственных поселян, водворенных на землях лиц высшего мусульманского сословия, а равно меликов из армян в губерниях Закавказских» ', утвержденном 14 мая 1870 г. и служившем началом реформы в Армении и Азербайджане. Крестьяне наделялись 5 дес. земли на душу за натуральные повинности (малджегат и багра) больших размеров — от 2/\ъ Д° Vio урожая — и 26,6 коп. за дес. полученной земли. На выкуп крестьяне могли выйти без согласия помещика, но за каждую десятину выкупная сумма достигала размеров от 60 до 202 руб. и ее нужно было вносить сразу, без содействия правительства. Эти условия были приняты в качестве эталона для крестьян, живших на землях феодалов по обоюдному соглашению (закон от 21 февраля 1876 г.) и на землях мюлькадар и тиулистов (5 сентября 1877 г.), но эти крестьяне денежных плат не производили. Аналогичны были условия для крестьян, проживавших на землях лиц, не имевших право владеть населенными имениями (закон 15 марта 1883 г.). И все же в Армении осталась группа крестьян, принадлежавшая Эчмиадзинскому монастырю, которые фактически не были еще в начале XX в. освобождены от крепостной зависимости. А в Дагестане только 13 июля 1913 г. около сотни аулов вышли из зависимости.
Крепостные в Бессарабии, по преимуществу цыгане, были освобождены без земли, их приравняли к дворовым, царане же — основное сельское население — были лично свободными, но их экономическое положение целиком зависело от помещиков. «Положение о поземельном устройстве поселян (царан) Бессарабской области, водворенных на землях частных владельцев, монастырских и других духовного ведомства экономии» было утверждено 14 июля 1868 г.2 Оно определяло наделение царан семейными участками земли в пределах 8—13,5 дес, если у помещика оставалось после наделения не менее трети удобных земель. Крестьяне платили за десятину от 1 руб. 20 коп. до 2 руб. 50 коп., за ним сохранялось право отказа от выкупа, но при согласии на это не менее двух третей поселян, голосующих на сходе (хотя землепользование было участковым, семейным).
Это правило сводило на нет право отказа, и к изданию закона об обязательном выкупе, 14 мая 1888 г., 60% царан свои наделы выкупили.
Те царане, которые жили на землях мелких владельцев (резешей), полевой земли не получали. К моменту обязательного выкупа царане выплатили 24,5 млн руб., т. е. каждая десятина земли им обошлась в 42 руб. 20 коп. Таково вкратце содержание крестьянских реформ в национальных районах страны.
После издания «Положений 19 февраля 1861 г.» указом Александра II поручалось Министерству государственных имуществ подготовить проект применения этих «Положений» к государственной деревне, но только 24 ноября 1866 г. царь мог утвердить закон «О поземельном устройстве государственных крестьян в 36 губерниях» *. В отличие от «Положений 19 февраля 1861 г.», этот закон содержал только юридические нормы о крестьянской земле и повинностях, так как государственные крестьяне были «свободными сельскими обывателями», а их крестьянское самоуправление было оформлено еще П. Д. Киселевым в 1838 г. Закон устанавливал право владения землей, которой пользовались сельские общества государственных крестьян, но не свыше 8 дес. на душу в малоземельных и 15 дес. на душу в многоземельных губерниях.
На эту землю общества получали «владенные записи» и платили за нее государственную оброчную подать, которая для Казанской, Калужской, Московской, Рязанской, Самарской, Петербургской, Саратовской, Симбирской и Ярославской губерний соответствовала старым оброчным платежам. Для остальных 27 губерний, где оценка земли не производилась, оброчная подать включала кроме старых оброчных платежей еще добавочный сбор. Объем оброчной подати в течение 20 лет не должен был изменяться. Выкупать в полную собственность землю могли общества или владельцы дворовых участков, внеся в уездное казначейство всю сумму, равную капитализированной оброчной подати.
Этот закон не применялся по отношению к государственным крестьянам Сибири, Кавказа, Бессарабии, Правобережной Украины, Белоруссии, Литвы и Прибалтики.
Сроки выдачи «владенных записей» были связаны с работами по межеванию, поэтому для 14 губерний, где эти работы были закончены, устанавливался срок в два года, для четырех — четыре года, для девяти — шесть лет, для семи губерний, «дачи коих не были сняты на планы», устанавливался срок шесть лет с момента окончания составления планов. Для Черниговской и Полтавской губерний, где шло генеральное межевание, никаких сроков закон не устанавливал.
Но эти сроки не выдерживались. Так, в 13 губерниях первой очереди выдача «владенных записей» завершилась только к марту 1869 г., а в Казанской и того позже, в 13-ти второй очереди — только к концу 1873 г. В остальных губерниях, включая Оренбургскую, даже к началу 1886 г. выдача «владенных записей» не была завершена и завершилась только после издания закона о переводе государственных крестьян на выкуп в том же году.
Изменения в надельном землевладении государственных крестьян сводятся к следующему: произошло сокращение крестьянского землевладения на Севере, в При-уралье, Поволжье и Нечерноземном центре. В Черноземном центре, на Северо-Западе и в Степном районе — небольшое увеличение. Вполне возможно, что разница в количестве земли, находившейся в крестьянском пользовании, по сравнению с 1858 г. является результатом уточненных данных проведенного межевания (особенно на Севере), но приведенное в известность количество земли явно не соответствует тем нормам, которые были законодательно определены. До восьми десятин в малоземельных районах и 15 —в многоземельных ни в одном районе среднедушевой надел не дотягивает. Между тем в связи с переоценкой земли оброчная подать за каждую десятину поднялась. А при переходе на выкуп по закону от 12 июня 1886 г. выкупные платежи увеличились на 45% по сравнению с оброчной податью.
Обобщенным материальным выражением итогов реформы в помещичьей, удельной и государственной деревне великорусских губерний могут служить следующие данные.
Если при этом помнить, что за десятину земли бывшие помещичьи крестьяне платили в среднем в Черноземном центре 2 руб. 76 коп., в Нечерноземном — 2 руб. 52 коп., в то время как в этих же районах оброчная подать государственных крестьян составляла только 75 коп. с десятины, станет ясна громадная разница в условиях буржуазной эволюции пореформенной деревни. Не забудем также, что эти средние данные скрывают разноцветную мозаику погубернских различий внутри этих трех разрядов российского крестьянства. Недаром В. И. Ленин, имея в виду эти различия, в 1908 г. писал: «На самом же деле история России XIX века и особенно ее непосредственный результат — события начала XX века в России — совершенно не могут быть поняты, если не оценить всего значения этого факта» 1.
Сказанное относится и к деревне национальных районов России.
Крупнейшим помещиком в России была царская фамилия. Накануне реформ 60-х годов в ее распоряжении находилось свыше 860 тыс. ревизских душ и более 9 млн дес. земли в 20 губерниях. Хотя удельные крестьяне получили гражданские права на три года раньше помещичьих, экономические условия их освобождения, как это видно из указа 5 марта 1861г., первоначально предполагалось максимально приблизить к нормам реформы 19 февраля 1861 г. Но бурный протест удельного крестьянства, а также обстановка в стране в связи с восстанием 1863 г. вынудили Александра II 26 июня 1863 г. утвердить «Положение об обязательном выкупе существующих наделов». С 1 июня 1865 г. существующий оброк, включая 1 руб. 09 коп. с души, составлявший казенные и земские повинности, превращался в выкупные платежи, которые исчислялись в размере 6% от выкупной суммы, выплачиваемой в течение 49 лет. Эти условия были гораздо лучше условий выкупа у помещичьих крестьян. Однако их реализация все же привела к передвижкам в земельном наделе: в 15 губерниях были произведены отрезки, а в пяти — прирезки. Было отрезано 394 938 дес, а прирезано — 246 740 2.
В общей сложности у удельных крестьян отрезка невелика— 3,4% (по данным новейшего исследования Л. Р. Горланова, всего 2,1%), но в районах с лучшими землями она поднимается до 8,2% в Черноземном центре и даже до 21,3% в Приуралье. И наоборот, чем хуже земля, тем выше процент прирезки, на севере она почти достигает размера дореформенного надела. Погубернские данные показывают еще большие проценты отрезки и прирезки. Поскольку оброчные платежи остались прежними, то в целом в районах отрезки за каждую десятину пришлось платить больше, чем до реформы. Увеличение тяжести выкупных платежей по сравнению с дореформенным оброком отрицательно влияло на хозяйство бывших удельных крестьян.
Несмотря на то что выкупная ссуда на десятину в момент выкупа была примерно вдвое ниже реальных выплат и несколько выше рыночной цены на землю в 1854—1859 гг., ко времени прекращения временнообязанного состояния оказалось, что крестьянам выкупная земля обходится дешевле, чем на свободном рынке. Этим и объясняется, что рост недоимки по выкупным платежам в Черноземном центре намного уступает Нечерноземному. Так, к началу обязательного выкупа в 1882 г. годовой оклад выкупных платежей шести губерний Промышленного центра был на 9,3% больше, чем шести губерний Черноземного центра, а недоимки в первом случае составляли 60,9%, а во втором — только 42,5%. Ясно, что здесь дело не в платежеспособности, а в заинтересованности в земле: трагическая необходимость крестьян Черноземного центра платить во что бы то ни стало выступает с особой ясностью. С другой стороны, по Нечерноземному центру с такой же ясностью предстает «принудительная покупка», о которой Маркс говорил как о чисто русском изобретении \
Именно в выкупе — этом заключительном акте процесса освобождения помещичьих крестьян из крепостной зависимости — с наибольшей силой выражен двойственный характер реформы 1861 г.: ее крепостническая форма и буржуазное содержание.
Среди помещичьих крестьян была группа, получившая в результате реформы наименование дарственников, так как они по обоюдному согласию с помещиком получили в собственность без всяких повинностей, а следовательно, и выкупа, одну четвертую часть из высшего размера надела, определенного по «Местному положению...».
Этот пореформенный разряд крестьян (примерно около полумиллиона ревизских душ), несмотря на «нищенский» надел и огромные отрезки из его дореформенного землепользования, благодаря свободе от выкупных платежей в основных показателях экономического состояния выглядит предпочтительней, чем так называемые собственники, имевшие на двор 5—10 дес. земли \ Этот феномен является ярким доказательством тяжелых последствий для крестьян выкупных платежей.
Отсюда ясно, что выкупные платежи были намного больше тех денег, которые государство выплачивало помещикам, т. е. выкупной ссуды. Определив точные размеры этой разницы по губерниям Черноземного центра, приходим к выводу, что казна «выкупала» у помещика каждую десятину за 38 руб. 50 коп. в среднем по району, а продавала ее крестьянам за 63 руб., получая за каждую десятину «чистой прибылью» 24 руб. 50 коп. Иначе говоря, за каждый выданный рубль казна получила 63 копейки ссудного процента.
Следующая ниже таблица дает представление о степени ограбления крестьян при помощи выкупа, который в принципе является уже буржуазной формой насаждения крестьянской земельной собственности.Однако, при всей тяжести и разорительности выкупа, платежи по нему были ниже оброчных. Если допустить, что перед выкупом все крестьяне Черноземного центра перешли на оброк, то оброчные платежи составили бы сумму в 13 516 228 руб. в год, а годовой оклад выкупных платежей был в пределах 10 791 452, т. е. на 2 724 776 руб., или 20,1%, меньше. Итак, из двух хищников, обиравших крестьян, предпочтительнее в данном случае была казна, так как в год крестьяне должны были платить выкупных платежей на 20 % меньше, чем оброка. Кроме того, а это очень важно, выкупные платежи хотя и были завуалированной преобразованной феодальной рентой, все же превращали крестьянский «мир» в собственника земли.
Темпы перехода на выкуп крестьян Нечерноземного центра характеризуются следующими данными: из всех утвержденных Главным выкупным учреждением выкупных сделок на 1 января 1883 г. 4,4 % заключены до 1 января 1865 г., 19 % — до 1 января 1872 г., 22,7 % — до 1876 г., 25,6 % — до 1880 г., а 28,3 % — уже после 1880 г. Мы видим, что помещики не спешили расстаться с оброчными платежами крестьян, которые были также больше выкупных платежей. Характерно, что здесь удельный вес добровольных сделок был ниже, чем по стране в целом (в первое пятилетие — 57,4 % всех сделок, в семилетие с 1865 по 1872 г. только 25%), что свидетельствует о нежелании крестьян переплачивать за выкуп недоброкачественной земли. Даже по Смоленской губернии, где в первое пятилетие из 1110 утвержденных сделок 1046 (94,2%) были добровольными, в конечном итоге только 37,2 % крестьян вышли на выкуп по добровольным сделкам. Перевод на выкуп в этой губернии шел интенсивнее в барщинных уездах: если в Краснинском барщинном уезде к 1868 г. вышло уже 81 % крестьян, то в Гжатском оброчном — только 14 %. Здесь, как и в других губерниях Нечерноземного центра, помещики стремились быстрее перевести на выкуп барщинных крестьян, а оброчных попридержать ради высоких оброчных платежей.
Те же тенденции наблюдались и в других регионах России. В Нечерноземном центре при выходе на выкуп особо заметных изменений в количестве земельного надела не наблюдалось, хотя здесь и в других регионах с нечерноземными почвами наблюдалось стремление помещиков увеличить количество выкупаемой земли. Так, например, в Нижегородской губернии выкупаемый надел увеличился по сравнению с наделом по уставным грамотам на 2,9%, причем в нечерноземном Семеновском уезде прибавка достигла 7,5%, в то время как в черноземном Лукояновском было отрезано 2,1 % земли.
Концентрированным выражением сути выкупной операции как массовой экспроприации крестьян, своеобразной формы первоначального накопления, является «цена» земли по выкупу именно в Нечерноземном центре и других регионах страны с некачественными землями. Так, в Смоленской губернии только выкупной ссуды падало на десятину 27,3 рубля, а рыночная цена на землю даже в 1883—1892 гг. равнялась 19 руб. 69 коп. за десятину. Не забудем, что реальные выплаты выкупных платежей были намного больше выкупной ссуды.
В Тверской губернии реальная выплата за десятину земли составляла 43 руб. 65 коп., не считая дополнительного платежа, в то время как средняя рыночная цена за десятину в 1861 —1891 гг. составляла всего 19 руб. 80 коп. Из губерний других регионов приведем в качестве примера Новгородскую, здесь фактически выплаты за десятину по выкупу составили 30 руб. 10 коп., а средняя цена за десятину на рынке составляла в 1861 —1891 гг. 8 руб. 30 коп. В этих регионах наиболее обнаженно выступает то обстоятельство, что выкупалась не земля, а феодальная рента, так как в Черноземном центре соотношение между фактически выплаченными выкупными платежами за десятину земли и ее ценой на рынке к 1887 г. намного выгоднее для крестьян.
Обратимся к анализу изменений в наделе в связи с переходом на выкуп. Крестьяне Черноземного центра в целом сохранили количество земли, полученное по уставным грамотам. Отказ от всей земли — редкое, даже редчайшее явление. Однако определенное сокращение крестьянского надела все же было, причем инициатива сокращения исходила не только от помещика. В Воронежской губернии надел сократился в среднем на 3,7 %, причем крестьяне отказывались от плохой земли. В Курской губернии земельный надел в среднем сократился на 1,6 %, но в некоторых уездах были прирезки, сокращения коснулись около 8 % временнообязанных, т. е. большого распространения не имели. В Орловской губернии крестьянский надел незначительно увеличился за счет приращения к наделам в уездах с наименее благоприятной для земледелия почвой.
Наибольшие абсолютные сокращения по району отмечаются в Тамбовской губернии — почти 21 тыс. дес. (2,4 %). Здесь барщинные крестьяне отказывались от земли, опасаясь больших выкупных платежей.
Если в количественном отношении земельный надел претерпел незначительные изменения, то качественно он в связи с разверстанием и переселением ухудшился. Окончательное разделение помещичьих и крестьянских земель само по себе было хозяйственно прогрессивной мерой, но поскольку ее проводили помещики, то они добились передвижки состава угодий в худшую для крестьянских интересов сторону. Так, крестьяне Курской губернии фактически лишились покосов, захват лучших крестьянских пахотных земель характерен для Рязанской и Тамбовской губерний. Только в Орловской и Рязанской губерниях было перенесено свыше 6000 крестьянских усадеб, что лишило крестьян самой лучшей окультуренной усадебной земли.
Выход на выкуп менял не только форму, но и объем повинностей крестьян. Понятие «выкупные платежи» было определено в «Положении о выкупе крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости, их усадебной оседлости и о содействии правительства к приобретению сими крестьянами в собственность полевых угодий». Его ст. 113 гласит: «Крестьяне, приобретшие в собственность землю при посредстве выкупной операции, обязаны вносить в казну ежегодно... по шести копеек на рубль с назначенной правительством выкупной ссуды впредь до погашения оной. Таковые платежи именуются выкупными». Ежегодная сумма выкупных платежей называлась годовым окладом и представляла собой 6 % выкупной ссуды данного года.
Правительство вынуждено было допустить крупное отступление от основ реформы, разрешив законом 27 июля 1862 г. перевод барщинных крестьян на выкуп без предварительного перехода на оброк. Правда, если выкупа требовал помещик без согласия крестьян, то предварительно проверялась их платежеспособность. На основании этого закона было заключено 40 % всех выкупных сделок на 1 января 1865 г. Хотя этот закон развязал руки помещикам, пользовавшимся барщинным трудом крестьян, процесс выхода на выкуп в Черноземном, барщинном, центре России растянулся на добрых три десятилетия.
В Воронежской губернии первая выкупная сделка была заключена в 1861 г., последняя утверждена в 1890 г., в Курской — первая в 1862, последняя — в 1894 г. По всему району в целом в первое пятилетие после реформы вышло на выкуп больше крестьян, чем в любое другое пятилетие до 1881 г. Падение темпов выхода наблюдается в 70-е годы, что характерно для всей территории страны. Уже одно это обстоятельство служило достаточным аргументом в пользу принятия закона об обязательном выкупе. В динамике выхода на выкуп важно различать выход по добровольным сделкам и по требованию помещика. Если в стране на 1 января 1865 г. из всех выкупных сделок 74,5 % были добровольными, то на 1 января 1872 г. таких сделок было уже только около 39 %, на 1 января 1876 г.—31,3 %, на 1 января 1880 г.—33,2 %, на 1 января 1883 г.— 31 %. Мы видим, как падал удельный вес добровольных сделок, т. е. как все меньше и меньше крестьян соглашалось на дополнительный платеж помещикам. С другой стороны, помещики за семилетие после 1865 г. перестали упорно добиваться этого дополнительного платежа и в семь раз по сравнению с первым пятилетием увеличили количество сделок по собственной инициативе.
Перевод на обязательный выкуп крестьян губерний правобережья Украины, Белоруссии и Литвы был уже сам по себе нарушением основ законодательства о реформе, предусматривавшего длительный период временнообязанного состояния. Но эта вынужденная мера царизма принесла заметную пользу крестьянству. По сравнению с наделом, определенным уставными грамотами, крестьяне Гродненской губернии, переведенные на выкуп, получили на 12 % земли больше, Виленской — на 16%, Витебской (четыре уезда) — на 17 %, Ковенской — на 19 %, Минской — на 45 %, Мо-гилевской, как мы уже отмечали, на 6,3 % больше, чем пользовались до реформы. Прирезки к земле при переходе на выкуп в Волынской губернии составили 15 %, Подольской — 18 % и Киевской — 21 %. Одновременно был сокращен размер оброка за десятину, а следовательно, сумма выкупных платежей, в следующем объеме (в среднем по губернии):
по Виленской губернии с 2 руб. 11 коп. до 74 коп. Гродненской —«— с 2 руб. 15 коп. до 67 коп. Ковенской —«— с 2 руб. 25 коп. до 1 руб. 49 коп. Минской —«— с 1 руб. 99 коп. до 48 коп. Витебской (четыре
уезда) с 2 руб. 51 коп. до 1 руб. 4 коп. Могилевской —«— с 2 руб. 94 коп. до 2 руб. 23 коп.
В губерниях Правобережной Украины размер оброка снизился по Киевской губернии на 41 % и годовые выкупные платежи за десятину составили 1 руб. 64 коп., по Волынской — соответственно 58 % и 78 коп., по Подольской — 45 % и 1 руб. 71 коп. Было бы, конечно, ошибкой переоценивать значение этих облегчений, но отрицать их, а такие попытки имели место, значило бы принизить значение и роль прогрессивных последствий восстания 1863 г.
В великорусских губерниях переход на выкуп наблюдался с момента введения уставных грамот, он стимулировался тем, что аккуратное исполнение барщинной повинности при отсутствии вотчинной власти помещика практически осуществить было нельзя.
Вместе с тем объем барщинной повинности резко уменьшился. Если даже считать, что всегда и везде в районе выполнялся указ о трехдневной барщине до реформы, а после нее барщинные крестьяне выполняли барщину по высшей норме, установленной «Положением», то и тогда размер барщинной повинности на душу уменьшился в 3—5 раз. Правда, повсеместное введение «урочных положений» фактически увеличивало количество дней, отрабатываемых на барщине, но слабо втянутый в товарно-денежные отношения барщинный крестьянин держался за барщину, так как «ничего не стоивший» труд его на барском поле казался ему выгоднее, чем разорительные поиски оплачиваемой работы на стороне для оплаты оброка.
Таким образом, анализ фиксированных пореформенных повинностей помещику в этом центре барщины и крепостничества показывает, что чем архаичнее была форма эксплуатации крестьян до реформы, тем больше дани они платили помещику за освобождение.
По Нечерноземному Промышленному центру нет таких же систематических данных, но по Московской, самой характерной для района, губернии известно, что средний по губернии дореформенный размер оброка у оброчных — 9 руб. 36 коп. на душу сократился до 8 руб. 44 коп., т. е. на 92 коп., и, наоборот, на десятину земли с 2 руб. 70 коп. поднялся до 2 руб. 93 коп., т. е. на 23 коп. В Костромской душевой оброк снизился на 1 руб. 52 коп., за десятину повысился на 15 коп. В Калужской аналогично душевой оброк снизился на рубль, а подесятинный увеличился на 10 коп. И в этом районе, таким образом, отмечается та же тенденция, что в Черноземном центре.
В Московской губернии крестьяне, бывшие на смешанной повинности, при переходе на оброк переплачивали с каждой души 66 коп. по сравнению со старыми оброчными. Их душевой оброк составлял 9 руб. 10 коп. в среднем. Соответственно выше была и плата за десятину земли.
Барщинные, в отличие от Черноземного центра, при переходе на оброк платили меньше на 1 руб. 10 коп. с души по сравнению со старыми оброчными. Правда, они еще выполняли всякие работы, денежная стоимость которых не поддается учету. Не случайно, что в Московской губернии уже к 1866 г. осталось на барщине только 43 % бывших барщинных, в то время как в Черноземном центре их было 51,3 %. Таким образом, в Нечерноземном центре действовали те же закономерности в динамике повинностей, что и в Черноземном. Здесь, однако, выход барщинных на оброк шел быстрее не только потому, что размер оброка был ниже, но и в связи с большей втянутостью барщинных крестьян в товарно-денежные отношения.
Можно предполагать, что отмеченные тенденции имели место и в других губерниях, где временнообязанное положение длилось до 1881 г.
Таким образом, анализ изменений в наделе и повинностях даже только 35 губерний, где действовало «Местное положение о поземельном устройстве крестьян, водворенных на помещичьих землях в губерниях Великороссийских, Новороссийских и Белорусских», приводит к выводу, что эти изменения высвободили крестья-н из-под пресса только феодальных форм эксплуатации и создали возможности для чисто экономического давления, что способствовало проникновению в бывшую помещичью деревню буржуазных форм эксплуатации крестьян.