Статья добавлена on at 13:36 в рубрику Россия на распутье. Вы можете посмотреть все комментарии используя RSS 2.0 фид. Комментарии и пинги закрыты.
Государственный переворот в России 1861 года
Реформы и их влияние
Рекрутские наборы и призывы
Рекрутские наборы и призывы в ополчение в 1853— 1855 гг. изъяли из сельскохозяйственной сферы производства около полутора миллионов мужчин-работников, помещичьи имения и крестьянские хозяйства лишились существенной части трудовых ресурсов, а увеличившиеся потребности в государственных натуральных повинностях (подводной — для воинских перевозок, строительстве дорог стратегического назначения и пр.) отвлекали оставшихся работников от сельскохозяйственных работ. Так, только государственная деревня выделила в 1853—1855 гг. 15 млн подвод для перевозки грузов и кроме этого еще 18 млн конных и пеших работников для починки и строительства дорог и дорожных сооружений — ведь железнодорожная сеть в России того времени ограничивалась единственной ниткой Москва — Петербург! Хотя в нашем распоряжении нет подобных сводных данных по помещичьей деревне, мы не будем далеки от истины, предположив, что отток рабочей силы из помещичьей деревни на такие работы был также внушителен по своим размерам, а это в целом по стране не могло не повлиять на конечные результаты сельскохозяйственного производства.
В помещичьей деревне 34 губерний Европейской России шло сокращение посевов, которое в 1856 г. по сравнению с 1852-м довоенным годом достигло 35%. Чистые сборы хлебов на душу населения в предвоенное десятилетие (1840—1850 гг.) составили в среднем 22—24 пуда, а в десятилетие, включающее годы войны (1851 —1860 гг.), только 19—21 пуд. Заметен упадок животноводства: если в довоенное десятилетие на сто душ населения приходилось 79 голов крупного рогатого скота, то в 1851 —1860 гг.— только 67, а поголовье лошадей сократилось на 24%. В губерниях, непосредственно примыкавших к зоне военных действий, картина наблюдалась еще более печальная. В Таврической губернии только за 1854—1856 гг. было мобилизовано для транспортных нужд по снабжению армии 822 тыс. подвод, а на работы по строительству и починке дорог и мостов, а также военных укреплений было взято 12,5 тыс. конных и свыше 200 тыс. пеших работников. В южных губерниях за годы войны количество скота сократилось на 34%, что почти в три раза превышает общероссийский процент. И вся эта дань молоху войны оказалась напрасной хищнической растратой национального богатства, не говоря уже о собственно военных потерях.
Несмотря на массовый героизм солдат и ратников, матросов, офицеров, несмотря на выдающиеся флотоводческие и полководческие качества Корнилова, Нахимова и Тотлебена, царская армия терпела поражение за поражением. Патриотический подъем всего общества, захвативший и широкие массы крепостного крестьянства, которые рвались в ополчение, чтобы «за службу царю и отечеству» обрести долгожданную свободу, сменялся всеобщим раздражением и прозрением. Идеолог николаевской эпохи историк М. Н. Погодин уже в ноябре 1854 г. писал Николаю I: «Верный народ твой тебя призывает! Терпение его истощается... От «безбожной лести» отврати твое ухо и выслушай горькую правду». И далее он излагает такую программу действий, которая, по сути дела, перечеркивает все тридцатилетние усилия царя: «Освободи от излишних стеснений печать... дай средства нам научиться лить такие же пушки, штуцеры и пули, какими бьют теперь враги наших милых детей... Мы отстали во всех сознаниях...» ' В переданном Погодиным через министра императорского двора В. Ф. Адлерберга письме самому Николаю I последний мог прочесть, что он «не имеет верного понятия о настоящем положении России... никакая правда до него достигнуть не смеет, да и не может; все пути выражения мыслей закрыты, нет ни гласности, ни общественного мнения, ни апелляции, ни протеста, ни контроля» 1.
Как и следовало ожидать, письма не оказали никакого влияния на Николая I — «неудобозабываемого Тормоза», по меткой характеристике Т. Г. Шевченко. Впрочем, вполне возможно, что если Николай I действительно отравился, то это последнее решительное действие самодержца было вызвано осознанием краха своей политики. Однако значение писем Погодина состояло в том, что они прорвали плотину всеобщего оцепенения, а смерть Николая I в ночь с 17 на 18 февраля 1855 г. развязала языки и освободила перья для более решительных оценок и предложений. 27-летний юрист и историк, будущий профессор Московского университета Б. Н. Чичерин сразу же после смерти Николая I написал записку «Восточный вопрос с русской точки зрения», в которой он проанализировал причины, ход и последствия Крымской войны. Чичерин пришел к выводу, что Россия оказалась «на краю пропасти» в результате «безумного самовластия» Николая I. Когда новый царь — Александр II — прочел эту записку, он заметил: «К сожалению, много есть правды, но общее направление прескверное». Вскоре Александру II пришлось прочесть записку П. А. Валуева «Дума русского во второй половине 1855 года», которую автор передал ему через брата молодого царя, либерально настроенного великого князя Константина Николаевича. Будущий министр внутренних дел без обиняков писал: «Многочисленность форм подавляет у нас сущность административной деятельности и обеспечивает всеобщую официальную ложь. Взгляните на годовые отчеты (имелись в виду всеподданнейшие отчеты министров и губернаторов.— Б. Л.): везде сделано все возможное, везде приобретены успехи, везде водворяется... должный порядок. Взгляните на дело... отделите сущность от бумажной оболочки... и — редко где окажется прочная, плодотворная польза. Сверху — блеск, внизу — гниль. В творениях нашего официального многословия нет места для истины» .
Похожие страницы