Статья добавлена on at 10:45 в рубрику Мозговой центр реформаторов. Вы можете посмотреть все комментарии используя RSS 2.0 фид. Комментарии и пинги закрыты.
Государственный переворот в России 1861 года
Реформы и их влияние
Dневедомственное учреждение из чиновников
Эту работу следует поручить особому вневедомственному учреждению из чиновников, а также из сведущих членов губернских комитетов. Предполагаемое учреждение — низшее по сравнению с Главным комитетом — работает самостоятельно. Ростовцев одобрил записку и, внеся в нее идею о создании двух комиссий — по юридическим и административным и по хозяйственно-бытовым вопросам, в январе 1859 г. за своей подписью представил ее царю.
В это же время Ланской представил подготовленную Милютиным записку почти аналогичного содержания, но за одним важным исключением. Ростовцев, как мы видели, не указывал на подчиненность комиссий Главному комитету, Ланской (а фактически Милютин) на эту подчиненность указывал и предлагал в качестве председателя вновь создаваемого учреждения С. М. Жуковского — заведующего делами Главного комитета, а ему в помощники прочил Я. А. Соловьева, авторитетного сотрудника Министерства внутренних дел и единомышленника Милютина. По мысли Милютина, такое предложение не встретило бы возражений в Главном комитете, а реальное влияние в новом учреждении оставалось бы за Министерством внутренних дел, что могло обеспечить проведение его, Милютина, программы реформы в законопроекте. В этот момент, очевидно, фигура Ростовцева полного доверия Милютину не внушала. Впрочем, может быть, здесь сказалась бюрократическая логика: ведающий делами Главного комитета должен ведать и делами подчиненной ему организации.
Записка Ланского была утверждена Главным комитетом 4 февраля 1859 г. и отправлена царю, у которого на столе уже лежала записка Ростовцева. Царь утвердил записку Главного комитета и попросил Ростовцева возглавить комиссии. Хотя это предложение царя было вызвано обстоятельствами чисто личного характера — долголетней привязанностью к Ростовцеву,— в целом оно казалось опрометчивым, так как Ростовцев слабо ориентировался в сельской жизни.
Царь этим актом, возможно чисто интуитивно и спонтанно, обеспечил успех деятельности вновь образованного учреждения. По-видимому, предлагая эту должность генерал-адъютанту и личному другу, он хотел поднять престиж будущего учреждения, опасаясь, что Жуковский в силу своего должностного положения, своего неправославия (он был католиком) не будет обладать той степенью авторитетности и самостоятельности, которая нужна для противопоставления губернским проектам идей «Программы» 4 декабря 1858 г. Так или иначе, как показало время, царь оказался дальновидней Милютина в этом вопросе.
Семенов-Тян-Шанский вспоминает: «12 февраля до полудня я был удивлен тем, что Ростовцев пришел сам ко мне в мою скромную квартиру... Он мне передал дословно весь свой разговор с государем (а Ростовцев просил три дня на размышление, сославшись на неподготовленность к решению такой ответственной задачи.— Б. Л.) и прибавил, что он, как мне известно, не имеет решительно никого, кому он мог бы, кроме меня, по установившимся между нами отношениям, сообщить все тяжелые для него сомнения, препятствующие ему принять предложение государя. Поэтому он и пришел ко мне за советом. Я был совершенно поражен таким необыкновенным доверием Ростовцева в самую решительную для него минуту и только тут понял, что сделался для Ростовцева, в силу его одиночества, тем же, чем он сам был для государя» 1. Двухчасовая беседа завершилась тем, что Ростовцев согласился с доводами Семенова о необходимости принять предложение царя и попросил Семенова стать управляющим делами в новом учреждении. Можно было бы в этом описании заподозрить определенное желание Семенова идеализировать Ростовцева и на все это событие набросить романтический флер, если бы не существовали документальные свидетельства.
14 февраля 1859 г. князь А. Ф. Орлов на правах председательствующего в отсутствие царя в Главном комитете сообщил Ростовцеву резолюцию царя на записке Главного комитета: «Исполнить, но с тем, чтобы председательство в Редакционных комиссиях было поручено генерал-адъютанту Ростовцеву, если он согласится принять эту обязанность на себя». В ответе Ростовцев сообщил о своем согласии и добавил: «Принимаю я не с согласием и желанием, но с молитвою, с благоговением, со страхом и чувством долга. С молитвою к Богу, чтобы он сподобил меня оправдать доверенность Государя.
С благоговением к Государю, удостоившему меня такого святого призвания.
Со страхом пред Россиею и пред потомством.
С чувством долга пред моею совестью.
Да простит мне Бог и Государь, да простит меня Россия и потомство, если я подымаю на себя ношу не по моим силам, но чувство долга говорит мне, что ношу эту не поднять я не вправе.
Этот отзыв на призыв Государя почтительнейше прошу подвергнуть пред Его Императорским Величеством, созидающим в России народ, которого доселе не существовало» {. Простим Ростовцеву его заблуждение, выраженное в последней фразе, ибо народ себя создает сам, и в действительности он родился только в революции 1905— 1907 гг., но понимание Ростовцевым исторического значения дела, которое ему предстоит совершить, свидетельствует о незаурядности этого генерал-адъютанта и достойно уважения потомства, суд которого его так волновал. Искренность его суждений и психологического настроя не подлежит сомнению. Царь наложил на эту записку следующую резолюцию: «Искренне благодарю его, что он принял на себя эту тяжкую обузу. К благородным его чувствам я давно привык. Да поможет ему Бог оправдать мое доверие и мои надежды». Она конечно же ниже гражданского пафоса Ростовцева и лишний раз убеждает в том, что для царя подготовка реформы была «тяжкой обузой», и только.
После полученного согласия Ростовцева оставалось только юридически оформить появление нового учреждения. 17 февраля 1859 г. было оформлено «высочайшее» повеление «Об учреждении Редакционных комиссий для составления общего положения о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости». Повелевалось создать две комиссии: одну в составе чиновников заинтересованных министерств и ведомств, другую в составе экспертов, избранных председателем комиссий, для составления местных положений. Формирование структуры комиссий поручалось их председателю, который в конечном итоге их слил в одну в составе нескольких отделений, но название во множественном числе сохранилось.
Похожие страницы