Статья добавлена on at 10:30 в рубрику Поиск формулы реформы. Вы можете посмотреть все комментарии используя RSS 2.0 фид. Комментарии и пинги закрыты.
Государственный переворот в России 1861 года
Реформы и их влияние
«Положения об управителях»
Защищая введение генерал-губернаторского надзора, Александр II еще в июле писал: «Кто может поручиться, что, когда новое положение будет проводиться в исполнение и народ увидит, что ожидания его, т. е. свобода по его разумению, не сбылись, не настанет для него минута разочарования? Тогда будет поздно посылать отсюда (т. е. из столицы.— Б. Л.) особых лиц для усмирения. Надобно, чтобы они были на местах» !. Этими же опасениями руководствовался и Ростовцев, предлагая такую систему законоположений, которая, по его мнению, заменит патриархальную власть помещика, «державшую доселе в спокойствии всю Россию, но при новом порядке вещей уже невозможную». Детализируя основы формирования местной власти, начиная с сельского мира и кончая «временными генерал-губернаторами», он постоянно подчеркивает мысль о необходимости сильной власти. Компетенцию сельского мира в регулировании жизни внутри общины он принципиально оберегал от детализации «подробностей», был против упоминания о телесных наказаниях, считая, что русского мужика нужно отучить от привычной для него розги. Подслащивая горькую пилюлю и не без оглядки на противников идеи о назначении временных генерал-губернаторов, он пишет, что «самый лучший и самый счастливый генерал-губернатор будет тот, который вовсе не проявит своей власти», т. е. которому не придется ее проявить.
Подготовку «Положения об управителях» (имений), Лесного устава и нового Устава о рекрутской повинности он считал также неотлагательно необходимой, хотя эти законоположения, по его мысли, вовсе не обязательно публиковать вместе с проектами губернских комитетов.
После утверждения губернских положений Главный комитет должен заново подготовить сельский устав, пересмотреть основы паспортной системы в стране в сторону облегчения личного передвижения и изменить все уголовное, гражданское и полицейское законодательство, а также положения о сословиях и повинностях.
Перед нами слабые, эмбриональные ростки будущих буржуазных реформ — судебной, земской, военной. Так Ростовцев расширил горизонты преобразований, начало которым должна положить крестьянская реформа. Конечно, в его рассуждениях и предложениях еще явственно видны отзвуки «Программы» 21 апреля, устойчивые стереотипы консервативного мышления, например в аргументации необходимости общинного устройства села: «Народу нужна еще сильная власть, которая заменила бы власть помещика. Без мира помещик не собрал бы своих доходов ни оброком, ни трудом, а правительство своих податей и повинностей». Но нужно быть слепым, чтобы не заметить сильную буржуазную струю в его основополагающих рассуждениях: «Личная свобода... должна вести крестьянина и к свободе труда, как к источнику его благосостояния. Без этих условий освобождение крестьян было бы только одним именем, и потому необходимо оградить надежность этих условий. Для сего необходимо включить в законоположения об освобождении крестьян и такие элементы, которые постепенно, безостановочно, в историческом их развитии усиливали бы возможность крестьянам делаться поземельными собственниками и вызвали Россию к новой жизни без потрясений государственных...» Какая четкая декларация эволюционного пути буржуазного развития России, толчком которого призвана стать реформа в его, Ростовцева, представлении! Однако следует отметить, что это представление не лишено значительной доли иллюзорности, когда автор излагает свои предложения о способах выкупа крестьянами своего надела. Но это иллюзии прогрессивной мысли, сознающей, что «чрезвычайно трудно интересы двух сословий, доселе жизненно неразрывных, поставить в равновесие без столкновений». «Это самая важная задача нашего комитета»,— делает заключение Ростовцев.
Таковы его рассуждения о задачах Главного комитета при рассмотрении проектов губернских комитетов. Вопрос же об их опубликовании для Ростовцева решается однозначно — они должны быть опубликованы одновременно при соблюдении трех условий: «1. Чтобы крестьянин немедленно почувствовал, что быт его улучшился. 2. Чтобы помещик немедленно успокоился, что интересы его ограждены. 3. Чтобы сильная власть ни на минуту на месте не колебалась, отчего, ни на минуту же, и общественный порядок не нарушался». Конечно, эта формула пыталась совместить несовместимое. Думаю, что человек, видевший чрезвычайную трудность «поставить в равновесие без столкновений» интересы крестьян и помещиков, и сам знал об этом. Но эти «условия» настойчиво эксплуатировали то положение рескриптов об «улучшении быта крестьян», которым царь осторожно прикрывал свою идею отмены крепостного права, чтобы сейчас, трактуя ее прямолинейно, добиться определенного укрощения эгоистических интересов помещиков, в той или иной мере откровенно сформулированных в проектах многих губернских комитетов. Именно поэтому на первое место были поставлены интересы крестьян, так как даже минимальное удовлетворение их, как мыслил Ростовцев, и могло обеспечить общественный порядок. Недаром Ростовцев настаивал, чтобы сами комитеты при представлении своих проектов сформулировали в специальной записке, что именно улучшает быт крестьян.
Похожие страницы