Статья добавлена on at 10:03 в рубрику Поиск формулы реформы. Вы можете посмотреть все комментарии используя RSS 2.0 фид. Комментарии и пинги закрыты.
Государственный переворот в России 1861 года
Реформы и их влияние
Влияние «Колокола» на общественное мнение в России
Кстати, о влиянии «Колокола» на общественное мнение в России и, в частности, на «верхи» ее, свидетельствует письмо И. С. Тургенева А. И. Герцену от 7 января 1858 г., т. е. через полгода после выхода первого номера «Колокола». Тургенев, между прочим, писал: «Кстати еще — вот тебе анекдот, который, однако, ты не разглашай (курсив автора письма.— Б. Л.). Актеров в Москве вздумали прижать, отнять у них их собственные деньги; они решились отправить от себя депутатом старика Щепкина искать правды у Гедеонова (молока от козла). Тот, разумеется, и слышать не хочет; «тогда,— говорит Щепкин,— придется пожаловаться министру.— Не смейте.— В таком случае,— возразил Щепкин,— остается пожаловаться «Колоколу». Гедеонов вспыхнул и кончил тем, что деньги возвратил актерам. Вот, брат, какие штуки выкидывает твой «Колокол» \
«Верхам» были очень неприятны те «штуки», которые «выкидывал» «Колокол», и его психологическое давление на «верхи» было, возможно, куда чувствительней, чем то, которое оказывала пресса внутри страны, так как ее во всяком случае можно было «прижать», как это случилось с «Современником», опубликовавшим в апрельском номере записку К- Д. Кавелина (без указания автора), доказывавшую необходимость освобождения крестьян с земельным наделом за выкуп. Реакция была немедленной: Кавелин — преподаватель наследника престола — был уволен, цензуре было строго предписано следить за тем, чтобы публикации в печати не были противны духу «Программы» от 21 апреля 1858 г. Этот эпизод — лишнее доказательство того, каким ударом для «апрельской» твердой позиции сторонников «остзейского» варианта освобождения крестьян явилась «война в Махтре», разыгравшаяся в июне. Летом 1858 г. гул крестьянского возмущения ворвался в тишину высоких и высочайших кабинетов, показав всю опасность иллюзии о возможности безземельного освобождения крестьян. А здесь еще и «Колокол» буквально бомбардировал петербургские кабинеты публикациями, в которых давались исторические аналогии «остзейского» и прусского вариантов освобождения крестьян и подробно анализировались прусские меры по выкупу крестьянами земли. Сопоставление подводило читателя к выводу о преимуществах прусской реформы крепостной деревни, которая завершалась крестьянским выкупом земли.
Инцидент с Пятовым помог Министерству внутренних дел перехватить инициативу в руководстве действиями губернских комитетов, что окончательно обозначилось в июле, когда Ланской представил свои «соображения» в Главный комитет по поводу работ Виленского и Ковенско-го комитетов. Обсуждая вопрос о выкупе усадеб, комитеты пришли к выводу, что в условиях Литвы возникают трудности в его осуществлении. Возможно, что подворное землепользование при хуторской системе действительно создавало бы серьезные трудности при попытке отделения усадьбы и усадебной земли от непосредственно прилегавшей к ней земли полевой. Виленский комитет видел выход в признании за крестьянами права постоянного пользования полевой землей, а Ковенский шел еще дальше, предлагая выкуп полевой земли. Это также было отклонением от «Программы» 21 апреля, которая вообще о полевой земле не упоминала.
Ланской, который еще в своем «Дополнительном отношении» Назимову 21 ноября 1857 г. затрагивал вопрос о полевой земле крестьян, хотя в рескрипте 20 ноября 1857 г. о ней речи не было, ухватился за идею Ковенского комитета и предложил Главному комитету одобрить ее в следующей формулировке: «о замене выкупа усадеб выкупом вообще крестьянских угодий». Главный комитет, конечно, на это не пошел, но предложение Ланского было еще одним веским ударом по стремлению освободить крестьян без земли. Так или иначе, но наступил тот момент в подготовке реформы, когда нужно было решить вопрос о полевом наделе крестьян. Нельзя отказать в последовательности консервативному Московскому комитету, который толковал «усадебную оседлость» без усадебной земли, имея в виду только жилище и хозяйственные постройки крестьян; усадебной землей в его толковании являлась земля, на которой стоит «усадьба». Нетрудно представить, что означала для подмосковного крестьянина земля под огородом или садом, выгонная земля, и какую ценность представляли эти окультуренные, унавоженные и ухоженные земли, на которые позарились крепостники. Так что разноголосица мнений в губернских комитетах имела широкую амплитуду: от идеи предоставить крестьянам полевой надел за выкуп до стремления урвать у них и усадебную землю.
Похожие страницы