Государственный переворот в России 1861 года

Россия на распутье

Русь-тройка как раз во времена создателя этого вдохновенного образа — Н. В. Гоголя — вовсе не мчалась, а еле-еле тащилась по ухабистой дороге истории, теряя инерцию могучего толчка, связанного с народным подвигом в Отечественной войне 1812 г., все ближе и ближе подходя к смертельной черте полного застоя и превращения в подобие Оттоманской империи. Думающая Россия ощущала эту опасность и, стремясь предотвратить ее, вышла с оружием на заснеженную Сенатскую площадь в декабре 1825 г. и положила на алтарь отечества лучшие головы дворянства. Но эту опасность ощущали и вешатели декабристов. Недаром Бенкендорф — шеф корпуса жандармов и руководитель III отделения собственной его императорского величества (с. е. и. в.) канцелярии — в своем «всеподданнейшем отчете» молодому императору Николаю I писал о том, что крепостное право — «пороховой погреб под государством». Первопричина смертельной болезни была осознана, вся общественная жизнь первой половины века фокусировалась на альтернативах ее лечения. После поражения восстания декабристов оставалась альтернатива — пользуясь формулой А. С. Пушкина — «и рабство падшее по манию царя». Создаваемые время от времени Николаем I секретные комитеты обсуждали вопрос о крепостном праве, что очень напоминало танец кота вокруг котла с горячей кашей. В невероятных родовых муках появился на свет в 1842 г. указ об обязанных крестьянах. Но это дитя, изувеченное родовыми травмами, появилось на свет полным инвалидом: из 10 млн крепостных чуть больше двух десятков тысяч были переведены на положение обязанных крестьян. Более удачна была так называемая инвентарная реформа. Но, во-первых, она коснулась только небольшой части крестьянства юго-западных губерний империи, и, во-вторых, инвентарные правила не отменяли крепостное право, а только регламентировали его. Таким образом, всю первую половину века самодержавие изобретало такие перемены, которые ничего не меняли, припудривая кровоточащую рану на теле страны. А болезнь неотвратимо прогрессировала. Для огромной империи отставание в промышленном развитии было чревато грозными последствиями, но естественное развитие промышленности требовало иных социально-экономических условий, чем те, которые господствовали в России. До тех пор, пока обрабатывающая промышленность находилась на мануфактурной стадии, она могла существовать на базе крепостного труда. Так, по данным В. К. Яцунского, самого авторитетного историка российской промышленности XVIII—XIX вв., в 1799 г. посессионные и вотчинные мануфактуры поглощали 58,9% всего состава рабочих в стране, вольнонаемные составляли только 41,1%. К 1825 г. это соотношение меняется: 45,6% и 54,4%, а в 1860 г. посессионных и вотчинных рабочих было только 18,2% из всего состава рабочих. При анализе этих цифр следует помнить, что в социальном плане между вольнонаемными рабочими, в массе своей все теми же крепостными, отпущенными барином на заработки лишь ради добывания оброка, и рабочими посессионных и вотчинных мануфактур, отбывавшими барщину не на поле, а на промышленном предприятии, особой разницы не было. Фабрика, рожденная европейским промышленным переворотом, билась в дверь российской обрабатывающей промышленности и проламывала ее. Но фабрика требовала совершенно иной, чем на мануфактуре, дисциплины и организации труда, а следовательно, требовала качественно иного рабочего, в первую очередь лично свободного человека, который бы не спорадически, «по соизволению барина», приходил в город на заработки и которого было бы выгодно научить обращению с машиной, т. е. сделать квалифицированным рабочим. Таким образом, 81,8% вольнонаемных — это не только реальный факт втягивания крепостных в отношения, явно антагонистические к их юридическому положению, но и свидетельство кризиса российской обрабатывающей промышленности, основанной на крепостном труде. Если же обратиться к горнодобывающей промышленности и сопутствующим ей производствам, целиком основанным на принудительном труде, то их отставание в первую очередь сказывалось на военной мощи империи, что явилось не последней причиной унизительного поражения в Крымской войне.

Похожие страницы

• Торговая деятельность
• Страсти прессы
• Россия XIX в.— страна аграрная
• Реформы должны ставить сверхзадачи
• Реформы Александра II