Государственный переворот в России 1861 года

Ценность земли

Сам вопрос о ценности земли был сформулирован так, что давал возможность помещикам самим определять ее, а не сообщать сведения, которые служили бы объективным основанием для такой оценки. Этот «гвоздевой» вопрос должен был помочь выяснить, за какую цену помещик готов «улучшить быт» своих крестьян. Естественно, что под подобным углом зрения помещики отвечали и на все остальные вопросы: промышленные (кроме земледелия) занятия крестьян, подробный перечень размера и форм повинностей; характеристика дворовых и их бытового устройства, перечень «умельцев» (количество писарей, певчих, садовников, мельников, сахароваров и пивоваров, пастухов и пр.). Запрашивались даже сведения о числе грамотных и способах распространения грамотности. И это также было не простым любопытством — грамотный мужик ведь дороже стоит! На все эти вопросы должен был, конечно, ответить помещик. Не зная, чем закончится подготовка реформы и во что конкретно выльется призрачная формула «улучшения быта крестьян», помещики черноземных губерний на всякий случай указывали уменьшенные размеры крестьянского землепользования, а нечерноземных — увеличенные, но и те и другие искусственно преувеличивали размеры крепостных повинностей.
Нельзя рассматривать сбор сведений как чисто статистическую работу. Если бы это было так, то полемика вокруг вопроса о путях «улучшения быта крестьян» вряд ли коснулась программы сбора сведений. Между тем во всех органах печати, в том числе и возникших в связи с гласным обсуждением основ намечаемой реформы, мы встречаем обширные материалы, посвященные статистическому обследованию помещичьих имений. Еще до опубликования «Программы» 21 апреля 1858 г. в журнале либерально-славянофильского направления «Сельское благоустройство» была опубликована «Программа сбора сведений», 18 пунктов которой были направлены на то, чтобы получить наиболее объективные сведения, избегая помещичьих субъективных оценок или, во всяком случае, контролируя достоверность представляемых помещиками «описаний» своих имений.
Авторы «Сельского благоустройства», среди которых был и Ю. Ф. Самарин, предупреждали об опасности свободной самодеятельности комитетов в этом деле. «Предоставить комитетам полную свободу в собирании сведений,— писал Ю. Ф. Самарин,— неудобно потому, что если каждый депутат по своему уезду и каждый комитет по губернии будет действовать по-своему, то получатся сведения неполные и разнородные, из которых нельзя будет сделать общего вывода» 1. «Программа» 21 апреля 1858 г., точно определяя круг вопросов, как бы отвечала на опасения славянофилов, утверждая, что будут собраны соизмеримые и полные сведения. Но поскольку «Программа» предварялась указанием на то, что «в общих видах полезно иметь возможно близкие данные», комитеты поняли эту мягкую, воркующую рекомендацию как необязательную, тем более что один из составителей предложенной программы, М. П. Позен, уже после ее опубликования счел возможным напечатать в том же «Сельском благоустройстве» нечто вроде разъяснения, как отвечать на ее вопросы. Рекомендуя ответы давать в виде таблиц, он опускает ряд вопросов, показывая тем самым необязательность точного следования им, и, наоборот, подчеркнуто внимателен к тем вопросам, которые позволяют выразить субъективную оценку помещиков. Так фактический составитель циркулярной программы, активный защитник интересов консервативно настроенных помещиков выразил свое отношение к задачам «предварительных занятий» губернских комитетов. Демократический лагерь пером Чернышевского критиковал циркулярную программу за явный интерес к состоянию помещичьего хозяйства в ущерб описанию хозяйства крестьянского, которое рескрипты обязывали улучшить.