Статья добавлена on at 13:43 в рубрику Россия на распутье. Вы можете посмотреть все комментарии используя RSS 2.0 фид. Комментарии и пинги закрыты.
Государственный переворот в России 1861 года
Реформы и их влияние
Барон М. А. Корф
Идейным соратником этой плеяды «птенцов Николаева гнезда», если позволительно будет перефразировать Пушкина, был и барон М. А. Корф. Выпускник первого набора Царскосельского лицея, он был далек от Пушкина и его окружения. Автор печально известной апологии Николая I — книги «Восшествие на престол императора Николая I», рьяный деятель николаевской цензуры, так называемого «Бутурлинского комитета», он вполне заслужил язвительное замечание уже известного нам острого на язык Меншикова о том, что «из косвенного доносчика сделался явным...». Справедливости ради заметим, что Корф тяготился членством в Комитете и в конце концов был от этого освобожден. Корф был одним из двух членов Комитета, которые дружили с Александром II еще в те времена, когда тот был цесаревичем, и пользовался его полным доверием, но, очевидно, у Корфа «душа не лежала» к тому делу, которым должен был заняться Комитет. Иная судьба выпала на долю второго близкого друга царя, генерал-адъютанта Я. И. Ростовцева, чье членство в Комитете стало началом его деятельного участия в подготовке реформы 19 февраля 1861 г. В отличие от многих членов Комитета, он не принадлежал к родовитому дворянству: отец получил дворянство, дослужившись до должности директора народных училищ Петербургской губернии, мать — из купцов Кусовых, сестра была замужем за купцом первой гильдии Сапожнико-вым. Он не владел ни землей, ни крепостными. Окончив Пажеский корпус в 1822 г., прапорщик Ростовцев оказывается в гвардии, знакомится здесь с князем Е. П. Оболенским, будущим видным декабристом. В апреле 1825 г. назначается адъютантом в тот штаб гвардейской пехоты, где служил Оболенский, и поселяется с ним в одном доме. Оболенский познакомил его с Рылеевым, который часто бывал у Оболенского. На предложение Оболенского вступить в Северное общество Ростовцев ответил категорическим отказом. В это время он писал свою трагедию «Князь Пожарский», в которой выражал свое представление о целях служения отчизне, резко отличное от намерений декабристов, которые, как догадывался, Ростовцев, готовили вооруженное восстание. Герои его трагедии действовали и говорили в духе романтических драм Шиллера, и 22-летний автор решил следовать их образу действий в жизни. 10 декабря он в разговоре с Оболенским, который очень напоминает диалог шиллеровских драм, сказал: «Евгений, Евгений! Ты лицемеришь! Что-то мрачное тяготеет тебя; но я спасу тебя против твоей воли, выполню обязанность доброго гражданина и сего же дня предуведомлю Николая Павловича о возмущении... я исполню долг свой; ежели погибну, то погибну один» *.
12 декабря вечером он проник в Зимний дворец и вручил Николаю Павловичу письмо, в котором сообщил, что при присяге ему может вспыхнуть возмущение, горячо просил его не принимать корону, упросить Константина отказаться от своего отречения или, в противном случае, упросить его, чтобы тот приехал в столицу и на площади всенародно провозгласил бы Николая царем. Это наивное письмо романтически настроенного юного офицера ничего не прибавляло к тем сведениям, которыми располагал Николай, тем более что оно не указывало ни одного лица, причастного к «заговору». На следующий день,
13 декабря, за день до восстания, Ростовцев пришел на квартиру Оболенского, где был и Рылеев, и сообщил им о своем поступке, передав копию письма. Рылеев осуждал Оболенского за его опрометчивую откровенность; о Ростовцеве сказал, что тот дважды рисковал жизнью, и не винил его. Так рисует этот эпизод сам Ростовцев в записке «Отрывок из моей жизни 1825 и 1826 годов» и замечает, что Оболенский его обнял и сказал: «Да, я его обнимаю и желал бы задушить в своих объятиях» 2. Театральный налет рассказа все же не свидетельствует о его недостоверности. Когда Герцен в «Колоколе» начал раздувать этот темный эпизод в биографии Ростовцева, Оболенский выступил с резким протестом, а сам Ростовцев в 1858 г. писал Оболенскому: «Я не донес ни на кого. Ценой своей жизни я желал спасти всех. Я действовал без успеха, может быть, неразумно, но действовал открыто, по убеждению, и с самоотвержением» 3.
Так или иначе, но для нас важен факт, что молодой офицер был замечен Николаем I, через некоторое время прикомандирован к младшему брату царя великому князю Михаилу Павловичу и сопровождал его во время русско-турецкой войны в 1828 г. и подавления восстания в Польше в 1831 г. В 1835 г. Ростовцев стал начальником штаба Михаила Павловича по управлению военно-учебными заведениями и продолжал исполнять эти обязанности и после смерти великого князя, когда его преемником по управлению военно-учебными заведениями стал цесаревич Александр Николаевич. Когда же последний стал царем, он буквально на третий день после воцарения назначил Ростовцева главным начальником военно-учебных заведений в России, а через месяц — членом Государственного совета и присутствующим в Комитете министров. Находясь в течение 20 лет своей жизни (а умер Ростовцев в феврале 1860 г.) в ближайшем окружении брата и сына Николая I, он не только впитывал в себя атмосферу николаевского времени, но и сам стал орудием застоя.
Похожие страницы