Статья добавлена on at 13:42 в рубрику Россия на распутье. Вы можете посмотреть все комментарии используя RSS 2.0 фид. Комментарии и пинги закрыты.
Государственный переворот в России 1861 года
Реформы и их влияние
Александр II был в недоумении
Конечно же, Александр II был в недоумении от этой записки, которая ничего общего с изложенным Еленой Павловной ему в марте планом освобождения крестьян Карловки не имела. 26 октября он в ответе Елене Павловне отметил это обстоятельство и дал согласие только на негласное совещание помещиков Полтавской губернии, т. е. практически возвратил Елену Павловну к ее первоначальному плану. Но так или иначе, узкоутилитарная цель Елены Павловны, решившей провести «мини-реформу» в своем имении Карловке Полтавской губернии, стала к концу 1856 г. для Милютина удобным случаем, чтобы изложить свой проект освобождения крестьян в России.
Само заглавие записки не скрывало этой цели. Милютин считал крайне важным, чтобы правительство овладело тем естественным движением, направленным на разрешение назревшего вопроса об отмене крепостного права, иначе события могут опередить «законодательные и административные меры». Он попытался конкретизировать общие рассуждения Александра II, но резко опередил события, хотя и действовал в чисто бюрократической манере, т. е. в духе той работы, которая велась Левшиным в Министерстве внутренних дел.
Таким образом, печка, на которой предстояло варить острое блюдо реформы, была для Левшина и Милютина одна и та же, но рецепты блюда были разными. Левшин в качестве образца выдвигал «остзейский» вариант, Милютин в качестве прецедента — реформу в Пруссии, где крестьяне выкупили часть помещичьей земли, которой они пользовались. Эта ссылка на Пруссию должна была, по мысли Милютина, убедить Александра II в возможности и абсолютной безопасности ориентации на «повсеместный в империи выкуп из частного владения крестьянских общин с большим и меньшим, смотря по местности и промыслам, количеством земли. Самая операция выкупа могла бы совершиться лишь при посредстве кредита, постепенною выплатою выкупной суммы крестьянами». Фиксируя экономическую сторону преобразований, Милютин допускал определенные послабления в политической области, предлагая обсуждение проектов реформы в печати «под непосредственным надзором правительства». Дальше контролируемой гласности, и то на период подготовки реформы, он не шел — этим записка отличается от подобных трудов либеральных общественных деятелей. Таким образом, можно утверждать, что Милютин оказался на левом фланге государственно мыслящей бюрократии, но на правом фланге либеральной общественности.
Такова та россыпь суждений, которые представляли идейный потенциал «верхов» к началу заседаний Секретного комитета по крестьянскому делу, созванного 3 января 1857 г. Комитет находился в непосредственном ведении царя и состоял из виднейших сановников, выдвинувшихся в николаевское время. В отсутствие Александра в Комитете председательствовал А. Ф. Орлов, друг Николая I, который в критические для Николая декабрьские дни 1825 г. отлично действовал против «мятежников», среди которых был его родной брат Михаил, за что и удостоился графского титула. После смерти Бенкендорфа сменил его на посту шефа жандармов и начальника III отделения с. е. и. в. канцелярии. Человек, не лишенный дипломатических способностей, он в начале 30-х годов добился заключения Ункяр-Искелесийского договора с Турцией — выдающегося дипломатического достижения николаевского царствования, а в 1856 г.— Парижского мира.
И вот этому пожилому человеку, теперь уже князю, достигшему вершин своей карьеры, с 1856 г. сидевшему в кресле председателя Государственного совета и Комитета министров, владельцу свыше 170 тыс. десятин земли и десятков тысяч крепостных, за четыре года до смерти (умер он в 1861 г., 75 лет от роду) предстояло председательствовать в Комитете, задача которого была прямо противоположна его мироощущению и личным интересам. Под стать ему были и члены Комитета: министр императорского двора граф В. Ф. Адлерберг, из «остзейских» дворян, не обладал земельной собственностью (правда, жена его была владелицей полутора тысяч крепостных). Адлерберг начал свою карьеру в следственной комиссии по делу декабристов и дослужился в конце концов до министерской должности. Он обладал единственным качеством — собачьей верностью Николаю I. Вторым, по алфавиту, назовем графа Д. Н. Блудова — председателя департамента законов Государственного совета, которого отличало от других членов Комитета знание законодательства по крестьянскому вопросу и законодательной традиции империи. Можно его назвать ветераном подобных комитетов, так как он был делопроизводителем в первом Секретном комитете, созванном Николаем I в 1826 г.; в 30-х годах возглавил Министерство внутренних дел и приложил руку к выработке «Общего губернского учреждения» от 28 декабря 1837 г.— законодательного акта, регламентирующего и регулирующего деятельность губернаторов в духе николаевского понимания законности. Став в 1840 г. главноуправляющим II отделением с. е. и. в. канцелярии, он руководил составлением «Свода законов Российской империи» 1842 и 1857 гг. издания. По совместительству, как мы бы сейчас сказали, он в 1855 г. стал президентом Петербургской Академии наук, а завершил свой жизненный путь в 1864 г., будучи председателем Государственного совета и Комитета министров, унаследовав эти должности от Орлова, умершего в 1861 г. Этот просвещенный зубр николаевской системы не понаслышке знал о декабристских мыслях по поводу преобразований в России, так как составлял «донесения» следственной комиссии по их делу и, заседая в Комитете, мог вспомнить о «юных забавах» членов литературного кружка «Арзамас», одним из учредителей которого в далеком прошлом был. Однако в прочности его консервативных взглядов сомневаться не приходится. Князья П. П. Гагарин и В. А. Долгоруков вышли из николаевского инкубатора на редкость похожими: оба крупные душевладельцы, оба привлекались Николаем I к выполнению функций карателей (они были членами следственной комиссии по делу петрашевцев в 1849 г.). Гагарин сравнительно медленно продвигался по сановной иерархической лестнице, только в 54 года став действительным тайным советником, а через год — членом Государственного совета, но зато и в царствование Александра II продолжал набирать высоту и умер в возрасте 83 лет председателем Комитета министров, заменив на этом посту умершего Блудова. Итак, три члена Комитета были такого ранга, который позволил им занимать на склоне своих лет высокие государственные должности. Долгоруков — военный министр при Николае I — несет всю ответственность за бездарное руководство ведомством в годы Крымской войны. Но он поплатился за это только тем, что был «передвинут» на другой освободившийся в связи с повышением Орлова видный пост шефа жандармов и начальника III отделения с. е. и. в. канцелярии. Следовательно, и Долгоруков был приобщен к той должностной карусели, в которой сидели все перечисленные члены Комитета...
Похожие страницы